Актион и Диана

Жжёт огонь поцелуя, а роскошь шелков,
не укроет изящного стана,
Словно гибкой лозой, виноградная хмель,
насыщает изяществом пьяным,
И в хрустальный бокал, наливая весну —
поцелуев нежные раны,
Златорогий олень искупает вину
Актиона под дланью Дианы.
Что ж, охотница, ты, молодой красотой
одурманила сердца чертоги,
И девицей храня зелень вечных лесов
покарала охотника строго?
И лишь белый олень, где охотник стоял,
приник к твоим нежным коленям,
Искупленьем любви лишь погоня и смерть,
что бегут рядом с нежностью тенью.
О, охотница, девственность вечна твоя,
смертным гибель приносит и горе,
Целомудрие уст твоих ранит, как нож
и лишает и силы, и воли.
Ты любого, кто видел твой взгляд, слышал вздох,
обращаешь в дикого зверя,
И в любви своей, сникнув у твоих ног,
покоряется, вечности веря.
Так вот, часто деви́цы не зная предел
своей нежности — девственной сути
Умерщвляют охотников, и человек
умирает от стрел на распутье.
И веками хранит сама Мать-Земля,
их останки, и, пепел развеяв,
Тех, кто сгинул в потоках от жара огня,
Обратившись в белых оленей.
И они убегают звездной тропой
помня только любовные раны,
Убегают они, и покой неймут,
Как охотник под дланью Дианы…