Пикты

Как из серого камня
Холодной десницей ветров,
В объятьях туманов,
На тверди лазурных лугов.
Возвысилась память,
Курганом зловещим во тьме,
А в сумерках камни,
Ей вторят в промозглой земле.

Под гнётом былого,
Старик седовласый бредёт,
Он чинно и строго,
Ступает по травам и ждёт,
Свой путь прекратив,
И присев на камень сырой,
Он всё ещё жив,
Но мёртвому равен порой.

Он в грёзах своих
Несётся опять сквозь века,
Как будто живых
Видит мёртвых и тишина,
Белым туманом
Разлившись по миру живых,
Вечностью стала,
На прядях морозно-седых.

Он помнил былое, –
Могучих и стойких людей,
У самого взморья,
Он помнил полёт кораблей.
У стен крепостных,
Слышал зов и словно роса,
В песнях живых
Текли мертвецы в небеса.

И реками крови,
Исторглись луга и холмы,
За правду и волю,
Шли войны далёкой страны.
Страны, что стоит
На самом краю всех преград,
А дальше лишь лёд
Лишь волны, камни и хлад.

Земель, о которых
Нам даже помыслить нельзя,
И взморье подковой
Хранило мир льда и огня.
И не было дальше,
Ни стран, ни народов иных,
И только на грани,
Причалы последних живых.

И роды, что дали,
Великих творцов-королей,
И воинов в стали,
И праздники вечных огней.
Хранители света, –
Народы, которых уж нет,
Ушедшие в лету,
В море кровавых побед.

Окрасив охрою,
Тела свои, вышли на бой,
Исчезли во мраке,
Все тайны забрали с собой.
И только остался
Волшебных туманов разлив,
В которых вплетался,
Безмолвием древний призыв.

Курганы и камни
Хранят его в вечности сна,
И временами
В тумане баллада слышна.
О воинах павших,
Красавицах и королях,
О вереске, ставшем,
Памятью в тех бурных днях.

Старик покачнулся
И светлые очи открыл,
И ворон вернулся,
Что всё время кружил.
Пускай вспоминают
Мир, где пламень и лёд,
Сошлись и родили
Вересковый мёд.