Развенчан шут и воин девой юной...

Развенчан шут и воин девой юной,
Споткнулся на тропе своей прямой,
В глазах, увидев светоч нежной руны,
И губ коралл, подёрнутый росой.

Сквозь пламень стрел и рати боевые,
Пройдя на север, а потом на юг,
Живым остался, но глаза святые,
Его повергли ниц, как вергнут слуг.

И сила та, что позволяла выжить,
Среди дорог сплетённых в косы слёз,
Разрушилась под нежностью улыбки,
И растворилась в свете вешних грёз.

Он на колени пал — не смог подняться,
Был гордым, стал, зависим, как дитя,
И крылья, что несли его скитаться,
Поникли словно парус корабля.

И нет покоя, словно в сердце буря,
Потом затишье, а затем опять,
Ветра, как шквал шальное сердце дурят,
Не устают его трепать и рвать.

Кричать, но нет, уж больше нету мочи,
Молчать, но сил устам уж не найти,
Так баламутят душу эти очи,
Так тяжело жить в пламени тоски.

У каждого из тех, кого сразила
Стрела Амура и повергла ниц,
Ушла на веки молодая сила,
И стал как лик нектар весёлых лиц.

Где скоморох, затейник, забияка,
Где воин сильный, где поэт-певец?
Склонюсь, как на присяге перед стягом,
Зажгу свечу, преступник и юнец.

Оплачу тех, кто пал от стрел Амура,
Душою всей, стремясь на Авалон,
Но встретив взор печальный девы юной,
Склонюсь пред ней, стрелою поражён.