Сага

Кровоточат стро̀ки древних саг
Болью истинных прославленных героев,
И от их смертей белесый мрак
Пеленой ложиться над рекою.
Слёзы льют над тканью бытия
Пульсом древних вис и прядью серой,
По мосту восходят из огня
Воины – их ведут к чертогам девы.

А вокруг изящества полны,
Вязь туманов и безлюдные приста̀ны,
Вечно спящие в объятьях тишины,
Что врачует тех героев раны.
В пу́стынях у каменной гряды,
Что изъедены дождями и штормами,
Не стремясь избегнуть злой судьбы,
Туманы надувались парусами.

В тех туманах среди горных круч,
Средь камней, что заливались кровью,
Мы явились, пеной тёмных туч,
На земле рождённые тоскою.
Между льдом и пламенем во тьме,
Были рождены здесь из серой глыбы,
Закалялись, как клинки в огне,
Ледяных ветров, как болью дыбы.

Лишь родившись – нам пришёл свой срок,
У ворот туманных над рекой забвенья,
На окромке драп, хвалебных строк,
Среди дев, поющих в утешенье.
Звали мы с той стороны реки,
Согбенного от времени и боли старика,
Что одним глазом, взирает в этот мир,
Другим в иных мирах во все века.

Ветхую лодку качает северный ветер, —
Призрак былого касается дранки борта.
Старик одинокий, в зрачке его тёмная бездна,
И северный снег вплетён в его волоса.
Сизая схима скрывает могучие плечи,
Камень в суме, а в руке стальное весло.
Единственный глаз старика, убивает, и лечит,
Скрывает в себе, что знать нам не дано.

Узрев пришедших, вороном вспорхнул,
Среди снегов взвыв волком нам навстречу,
Свою ладью в тумане подтолкнул,
Тем, кто пришёл на встречу с жизнью вечной.