Сирвента школяра

Замученный Боэцием школяр,
Познавший розг предания, что знают
Весь тривиум — его познав удар.
Юнец к нему признанья не питает.
Квадривиум — источник вечных мук —
Горох, что впился в тело школяра.
Наставники! Сей сонм бесовских слуг,
Лишь злые церберы бумаги и пера!
Источник мудрости Вергилий, от него
Сидеть болезненно и на душе печаль,
Что не позволят беззаботным сном
Познать покой и не проникнуть в рай!
Зачем наука, если в ней приют
Чертей и бесов, что любовь к познанью,
Нам прививают розгами, зовут
После сих розг горячих, к покаянью?
Быть может будет толк из школяров,
Когда убогим клириком уныло,
Они предстанут при дворах и кров
Найдут среди забот мирских, постылых.
Но раз в столетье, может быть и два,
Меж школяров, что порки не боятся,
Является певец, познав слова
Орфея юного — за лютню склонный взяться!
Им всё не в грех, мечту вплетая в слог,
От розг доспехи музы им ковали,
Им Аристотель в тягость, ибо Бог
Их отделил от горя и печали!
Молитвой им — канцона и легка
Дорога, что зовёт весной из дома.
Не ведают монахи, чья рука
Ведёт сих отроков по тропам незнакомым.
Грамматика лишь клириков удел,
Риторика, для тех, что честь попрали,
Тот, кто в науке скучной преуспел,
Постиг юдоль унынья и печали.
А тот школяр, что орфиков постиг
И в меликах познал любви отраду,
В природу Бога музыкой проник,
Примкнул поэзией к божественному стаду!
Он праздности цветком родился тут,
Где за серьёзным ликом послушанья,
Скрывается надменный алчный плут
И ложь живёт в одеждах покаянья.
Здесь злобное скуластое лицо
Укрылось ризой пользы и смиренья,
А сладость уст святош и подлецов,
Всегда сокрыто лицемерья тенью.
За честолюбием, хромая и скуля
Бредёт здесь лихоимство, а за оным,
Словно при власти пап и короля
Гордыня хитрая, согбенная в поклоне!
Имеющий глаза, узрев сей срам —
Школяр Орфея и менад водитель,
Весной весёлой сей покинул храм —
Пороков и уныния обитель!
Вплетая в музыку свет хмеля и любви,
Лобзая песней, нежных муз ланиты,
Не зная хитрости, что пухнет на крови
Как демон злобный, под монаха бритый,
Школяр бежит науки подлецов,
Идет по миру, словно б в свите Пана,
Живёт легко, как будто в царстве снов
В одежде строк — строфою без изъяна.
Зачем грамматика ему коль память есть,
Зачем риторика — коль страсть и нежность девы
Ему заменят хитрость, фальшь и лесть,
А диалектику сожгут любви напевы!
Записывать поэмы не в чести
Меж тех людей, кто полон вдохновенья,
Судьба им – с трубадурами идти,
Амура слугами – причиною творенья!
Им не дано познать печаль и тлен,
Им не постигнуть Ямвлиха, но всё же,
Бегут они дворцов и сирых стен
И спят в лугах на травах, как на ложе.
Отринули удел святых отцов,
Что в кельях сирых, словно бы в смиренье,
Скрывают лица злобных гордецов,
Под ризами растленья и гниенья!
Орфей, мой друг, мой брат, моя любовь,
Веди отсюда школяра-гуляку
К Венере сладостной! Мы запоем и вновь
Родимся из земли подобно злаку!

26 марта 2020