Встреча с Амуром

Однажды я уснул и снился сон мне
Как я проснулся в тишине ночной,
И шёл в тумане призрачной тропой,
Что слёзы лунные – росу с небес бросает.
И долго ль мне идти? Кто это знает?
Ведь пробудиться ото сна никак не мог?
И сон ли это?.. Знает только Бог
Куда меня вела тропа в тумане.

Я шёл один и лишь луна лампадой
В ночи сияла, осветив мой путь,
Но вот устал я! «Надо б отдохнуть» —
Подумал, и присел на корень древний.
Но вдруг из придорожных терний
Явился юноша, — он шёл и напевал,
Из лютни хрупкой нежно извлекал
Такую музыку, что я не слышал прежде.

Канцона лёгкая лилась, в ней красота
Графини юной, что в садах дворцовых
Гуляет праздно меж стволов дубовых
И вечной юности полна графиня та,
Подобно розе с хрупкого куста
Она нежна, светла и сласти полна,
Та музыка меня, как будто волны,
В тот дивный сад с собою унесла.

Меж трав благоуханных в нежном свете
Я видел тропы у волшебного дворца,
Где сад чудесный без начала и конца,
И где, действительно, увидел я графиню.
Узрев лишь раз, мне не забыть отныне
Ту чистоту и свет её лица,
И золото волос, что всякого венца
Роскошнее и девственней святыни!

Изящной гибкости полны движенья все
И хмель поэту в кровь, глаза графини,
А лик её – лик греческой богини, –
Меж смертных не найти красы такой.
Приметила меня она: «Постой! —
(Сердце моё запело соловьём)
— Как оказался ты в саду моём?»
Но я молчал, сражённый красотой…

«Молчишь?». И я заговорил: «С тобой,
Небесный ангел по небу скитаться
Готов и жажду здесь навек остаться,
Я поражён любовью, как тоской!
Коль здесь утратил я навек покой,
То в жизни есть одно лишь утешенье,
Скользить по этим тропам твоей тенью
И омывать уста твои росой.

И точно также, как в росе ночной
Томятся лепестки благоуханных роз,
Так моих чувств предел, в потоках слёз
Омоет серенадами ступени
Дворца, в котором я незримо, твоей тенью
Буду скользить, боясь поднять глаза,
Тревожась высохнуть от страсти, как роса
От солнца испаряется с растений».

Смутилась тут графиня и улыбкой,
Что вёсен всех светлей, пронзила грудь…
Амур, за что мне этот трудный путь
Приуготовил ты в любви безмерной.
Ведь участь эта будет очень скверной
Когда графиню любит менестрель,
Лишь песня скорбная навек ему постель,
Ибо не вправе он мечтать так откровенно.

Графиня улыбнулась, подошла,
Вновь взглядом опьянив, смутив поэта,
И протянула розу. Роза эта,
Как и графиня, вечно молода.
Пришёл в себя я, только лишь тогда,
Когда закончил юноша канцону эту,
Что лютня подарила всему свету
Графини образ нежный, как мечта.

«О, юноша, – к поэту обратился
Я, не способный двинуться, вздохнуть, —
Кто ты, скажи, и как далёк твой путь
В этой стране безвинной, но пустынной?».
«Нет, друг мой, путь мой сладок! Винный
Туман здесь сладкий стелется всегда,
И нет забот в стране сей никогда,
Ибо Амур здесь правит век свой длинный!».

«А что за дева юною графиней
Песней твоей воспета на века,
Что так меня собою увлекла
И без неё мне жизни нету ныне?».
«Венера имя ей! Поэты, как в пустыне,
Когда не видели сей образ никогда.
А ныне, друг мой, уж твоя судьба,
Склониться к музе юной и игривой.

Тебе вовеки не расстаться с милой
В воображении поэзии своей,
Отныне, друг мой, пой! Любовь испей
Из чаши нежности – наполнись этой силой,
Что юностью свежа и так красива,
И каждый раз в сад этот устремляясь,
Покинув мир и песней наполняясь,
Узришь её, ту, что исполнит лира».

Так юноша сказал и растворился
В тумане, словно б не было его,
Но свет остался, сладкий, как вино
Я в лунном свете дале путь держал…
Но вот проснулся – сон мой убежал,
Я долго размышлял: «В виденье этом,
Пел отрок, что ушел вслед за рассветом,
Кто этот юноша и свет, что я стяжал?».

Поэты знают той страны предел,
Где повстречал я юношу. Понурым
Стал я, ведь не узнал Амура,
Что лично мне Венеры лик воспел.
И что же мне теперь, когда удел
Познать сады и рощу у дворца,
В поэмах бесконечных, где с крыльца,
Венера тайно дарит снова розу мне?

Искать приют среди поэм и трав,
Обречены извечно менестрели,
Ведь те из них, что, как и я, узрели,
Венеры светлый лик и добрый нрав,
Тогда мирское всё навек поправ,
Причастники вина и сладких грёз,
Пролившие дождями море слёз,
Поют Амура, песней его став.